КОГДА НЕ СЛЫШНО ПЕНЬЯ ПТИЦ …
…Наводило ужас ощущение безвозвратной пустоты, отсутствие жизни. Люди, в спешке покидая свои дома и дворы, оставляли своеобразный натюрморт из предметов быта, будто они вернутся через минуту и продолжат свои дела. Где-то на скамейке кукла, посреди незавершенной гряды лопата, так и не повешенное после стирки белье, и даже расставленная перед обедом посуда – все лежит, как лежало, нет только людей.
- Как будто и не было этих 30 лет, прошедших с той страшной катастрофы в Чернобыле. Перед глазами так и стоят мрачные картины отчужденности, - говорит ветеран пожарной охраны, подполковник Фанис Зиннурович Багманов, верой и правдой отслужившего во Втором отряде Федеральной противопожарной службы по Республике Татарстан, прикрывающего нефтедобывающие предприятия на Юго-востоке республики. Именно участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС оказало, по его признанию, самое большое влияние на судьбу.
Страшная катастрофа 26 апреля 1986 года навсегда разделила жизнь Фаниса Багманова на две части. До встречи с невидимым, но в то же время самым опасным врагом – радиационным излучением - успело произойти совсем немного событий. Детство Фаниса прошло, можно сказать, во Втором отряде военизированной пожарной службы, где около тридцати лет прослужил его отец. Частые выезды на полигон, атмосфера дисциплины, а также дружба с другими «детьми полка» - всё это способствовало знакомству с профессией что называется «изнутри». «Поэтому, ещё с несознательного возраста, на вопрос кем буду, я не задумываясь, отвечал – пожарным! – улыбается Фанис Зиннурович.
Однако, когда пришло время получать первую специальность, его выбор пал на Альметьевский нефтяной техникум, куда он поступил в 1980 году. Потом этот свой шаг Фанис назовёт ошибочным и незрелым. Хотя и в качестве нефтяника добился неплохих успехов. Сразу после выпускного он завербовался в Сибирь, где всего за полгода юный помощник вырос в должности до бурильщика. В ноябре 1984 года был призван в ряды Вооружённых Сил. Специальность «химик-разведчик-дозиметрист» он получил в учебном подразделении города Чебаркуль Челябинской области. Сама же служба проходила в городе Златоуст.
Весть о крупнейшей аварии за всю историю атомной энергетики застала молодого сержанта и заместителя командира взвода радиационно-химической разведки Багманова за полгода до увольнения в запас. Фанис отправился на ликвидацию последствий в составе полка, до этого находившегося в кадрированном состоянии. 13 мая, когда численность полка за счёт срочно призванных резервистов достигла 1500 человек, эшелоны выехали в пункт назначения. Поскольку информация была засекречена, поначалу солдаты не знали, куда направляются.
- Хотя, догадаться было не трудно, - вспоминает Фанис Зиннурович. – Приближаясь к месту назначения и включая дозиметрические приборы, с каждым километром молодые ребята фиксировали увеличение радиационного фона. Опасений в связи с этим ни у кого не возникало. - Тогда, в юном возрасте, всё воспринималось радужно, и о плохих последствиях совсем не думалось».
Через неделю полк химзащиты Уральского военного округа расположился рядом с селом Савичи Гомельской области Белорусской ССР – географически это одно из самых опасных по распространению радионуклидов направление. Первые впечатления сержанта Багманова сразу после того, как был разбит палаточный городок, по его признанию, можно обозначить одним словом – жуть:
- Кромешная тьма перед рассветом, когда не слышно ни пения птиц, ни привычного стрекотания насекомых, лишь одна зловещая тишина – все это походило на фрагменты фильмов ужасов. Ощущение, будто планета переживает первые минуты после апокалипсиса…»
Однако с утренними лучами солнца все стало более обыденным, страхи рассеялись и специалисты приступили к работе. Были распределены зоны ответственности, каждому экипажу предоставили по бронированной разведывательно-дозорной машине (БРДМ 2 РХ). Ежедневно с шести часов утра химики-дозиметристы выдвигались в зону отчуждения (30-километровый радиус от ЧАЭС) и, объезжая вверенные районы, производили замеры радиоактивных выбросов, отбирали пробы воды и грунта. По окончанию рабочего дня, около восьми часов вечера, все собранные данные группировались, и самолётом доставлялись в лучшие лаборатории страны. В первые дни усилия специалистов, направленные на снижение выбросов, не имели успеха. Бетонный саркофаг ещё только строился, и разрушенный 4-й реактор продолжал «дышать».
За время пребывания в зоне отчуждения приходилось видеть всякое. Местным жителям было тяжело покидать свои дома, всеми правдами и неправдами они пытались избежать этой участи. Некоторые граждане (в основном преклонного возраста) отказывались от эвакуации, проводив родных, оставались в опустевших населённых пунктах одни, питались тем, что росло на огородах и хранилось в личном хозяйстве. Солдаты оказывали им помощь, доставляли еду. Некоторым местным жителям и вовсе приходилось переживать эмоции расставания по десять раз за полугодие. Это было связано с тем, что после дезактивации многие жилые помещения признавались пригодными для дальнейшего проживания, и граждан в торжественном порядке, в сопровождении оркестра и транспарантов, возвращали в свои дома. Однако, очередная волна выброса реактора разрушала едва наступивший покой, и все повторялось снова.
У многих, проезжавших через опустевшие населенные пункты ликвидаторов, на глаза наворачивались слезы. «Причем пугали не какие-то очевидные повреждения или неприглядные поражения окружающей среды, нет, в зоне отчуждения ничего этого не было. Ужас наводило именно ощущение безвозвратной пустоты, отсутствие жизни. Люди, в спешке покидая свои дома и дворы, оставляли своеобразный натюрморт из предметов быта, будто они вернутся через минуту и продолжат свои дела, - – вспоминает Фанис Зиннурович. – Где-то на скамейке кукла, посреди незавершенной гряды лопата, так и не повешенное после стирки белье, и даже расставленная перед обедом посуда – все лежит, как лежало, нет только людей».
Удивляло сержанта Багманова и то, как быстро одичали оставленные некогда домашние животные. Появившиеся новые поколения кошек и собак, никогда не видевшие человека, вели себя странно – не узнавая людей, либо сторонились, либо подвергали их агрессивному нападению.
Не обошлось без потери привычного облика и у некоторых категорий людей. Все чаще появлялись сообщения о случаях мародерства. Поэтому в каждом населенном пункте дежурили представители органов правопорядка.
Чтобы скрасить долгие часы пребывания на опустошенных улицах, милиционеры грелись у костра, как оказалось, нанося дополнительный ущерб собственному здоровью. Благо, заметившие это дозиметристы, вовремя указали стражам порядка на одну особенность. Оказывается, уровень радиации на пепелище значительно превышает фоновые показатели из-за большой концентрации радионуклидов в древесине. Разводя огонь на одном и том же месте, милиционеры своими руками создавали этакий «мини-реактор». Специалисты роты Фаниса Зиннуровича разъяснили ситуацию и предложили милиционерам менее опасный вариант – постоянно менять место дислокации и обустраивать новый очаг.
Еще одним незабываемым эпизодом для сержанта Багманова стало знакомство с «рыжим лесом». Эту, так называемую визитную карточку Чернобыльской катастрофы, ему довелось увидеть издалека. Сосновый бор, принявший на себя наибольшую долю выброса радиоактивной пыли в момент взрыва 4-го реактора, а потому окрасившийся в буро-красный цвет и издававший по ночам свечение, произвел на молодого специалиста неизгладимое впечатление.
Ликвидаторы в опасной зоне постоянно сменяли друг друга – на место получивших максимальные дозы облучения прибывали другие. Первыми с трагическими последствиями для здоровья и жизни столкнулись сотрудники станции и пожарные, которые боролись с огнём сразу после взрыва 26 апреля 1986 года. Более 30 человек погибло в течение трёх месяцев после аварии, их смерть была мучительной. Из рассказов профессора отделения радиологии Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова, в котором после командировки в Чернобыль проходил реабилитацию Фанис Багманов, он узнал, что состояние здоровья этих героических людей было ужасающим:
- Буквально на глазах происходило разрушение клеток кожи, выпадали волосы, да и сами они в общем-то уже являлись источниками серьезного уровня радиации, при котором, к сожалению, организм не в силах бороться…»
Многие ликвидаторы последствия радиационного облучения ощущали на себе в последующие несколько лет, остальных серьёзные проблемы со здоровьем продолжают огорчать до сих пор. Свой «букет» болезней Фанис Зиннурович предпочёл не озвучивать. Сказал лишь, что разница в самочувствии до и после командировки в Чернобыль колоссальная. И хотя всегда оставался человеком спортивным и, работая во Втором отряде, принимал участие в различных соревнованиях, давалось ему это очень нелегко, говорит, был словно «выжатый лимон».
Несмотря на имеющиеся проблемы, этой страницей своей жизни Фанис Багманов гордится, и по зову сердца приходит на все мероприятия, посвящённые Чернобыльской техногенной катастрофе. Состоит он и в Союзе чернобыльцев «Щит». Своё отношение к генерации энергии с помощью атомных электростанций называет положительным. Считает, главное – довести технологию до совершенства, допускать к управлению грамотных специалистов и обеспечить всевозможные уровни защиты.
В ставший родным с детства, Второй отряд Фанис Багманов поступил на службу сразу после срочной военной службы. Потрудившись на должности младшего инспектора ПЧ-15, он поступил в Ленинградскую высшую пожарно-техническую школу МВД. Интересно, что за время обучения на одной из лекций ему посчастливилось лично познакомиться с Героем Советского Союза Леонидом Петровичем Телятниковым, начальником пожарной части Чернобыльской АЭС, который со своими подчинёнными сражался с пожаром на ЧАЭС в первые часы после аварии.
Отучившись 5 лет, Фанис Багманов по распределению снова попал во Второй отряд, но уже в 27-ю пожарную часть. От старшего инспектора части до старшего инженера нормативной группы управления он прослужил 4 года. В 1996 году на базе отряда для обучения и переподготовки личного состава был создан филиал учебного центра ГПС МВД РТ, где Фанис Зиннурович продолжил свою службу. Далее были годы работы начальником и заместителем начальника пожарных частей. В 2006 году он вернулся в учебный центр на должность начальника. Оттуда 1 сентября 2010 года в звании подполковника внутренней службы ушёл на пенсию, но профессию не покинул. Около года трудился в республиканском государственном учреждении «Пожарная охрана Республики Татарстан».
Сейчас Фанис Багманов уже несколько лет находится на заслуженном отдыхе, но возможности поработать ещё не исключает. А пока всё его время занимают заботы о даче. Фанис Зиннурович вместе с супругой выращивают практически все культуры.
За участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС он был награждён Почётной грамотой ЦК ВЛКСМ, орденом Почёта и юбилейными медалями. После 25 лет службы в пожарной охране к ним прибавились ещё и медали «За безупречную службу» трёх степеней.
Юлия ГРИГОРЬЕВА, пресс-служба ФКУ «2 ОФПС ГПС по РТ»