За Родину! За Сталина!
Накануне празднования 70-годовщины Великой Победы в гости к ветерану Великой Отечественной войны Искандеру Газизовичу Рахматуллину сегодня заглянула делегация руководства Главного управления МЧС России по Республике Татарстан и МЧС РТ во главе с заместителем министра МЧС РТ, начальником поисково-спасательной службы при МЧС РТ Ильхамом Насибуллиным. Фронтовику, участнику шести (!) военных парадов в Москве сотрудники МЧС преподнесли в подарок стиральную машину, продуктовый набор и поздравления в конверте от руководства чрезвычайного ведомства.
- Примите наши сердечные поздравления, Искандер Газизович, - обратился к ветерану ВОВ руководитель поисково-спасательной службы при МЧС РТ Ильхам Насибуллин. - Низкий Вам поклон за Ваш подвиг, крепкого Вам здоровья и всех благ в вашем уютном семейном гнездышке.
Искандер Газизович родился 20 февраля 1926 года в деревне Среднее Болтаево Апастовского района ТАССР. Полковник в отставке Искандер Рахматуллин более трёх десятилетий прослужил оперуполномоченным, старшим оперуполномоченным 1-го отдела по борьбе с разбоями и убийствами МГБ-УМ-МООП-МВД Татарстана, потом - оперативником и начальником оперативно-режимного отделения в УИТУ, а, выйдя на пенсию, ещё 16 лет заведовал отделом радиационно-химической защиты штаба гражданской обороны, а затем и министерства по чрезвычайным ситуациям.
Еще до отправки в действующую армию, Искандер Рахматуллин уже активно приобщился к рытью противотанковых и противопехотных рвов. На границах Буинского района силами местного населения готовились фронтовые коммуникации на случай, если враг овладеет Сталинградом.
В праздничный день 7 ноября 1943 года пришла повестка из военкомата, однако в тот солдатский набор он не попал: накануне, помогая колхозницам втаскивать мешки с зерном на верхотуру элеватора, он надорвался и угодил в больницу с грыжей. Но как только поправился, - явился на призывной пункт.
- Нас собрали в Буинске, зачитали список пунктов распределения, - рассказывает ветеран. - Большой команде, в которую вошёл и я, выпало ехать в Новосибирское артиллерийское училище. Мы тут же погрузились в «столыпинские» вагоны и тронулись в путь. Ехали долго. Однако, когда поезд прибыл в пункт назначения, выяснилось, что девать нас некуда, - училище было уже переполнено. Тогда эшелон с новобранцами отправили в Монголию. Твёрдую землю под ногами, а точнее - утоптанный песок, мы почувствовали лишь высадившись у городка Чайболтсан. По словам командиров, всё ещё была угроза вторжения со стороны Маньчжоу-Го Квантунской армии, ведь милитаристская Япония оставалась до конца союзницей фашистской Германии.
Между тем, пока мы проводили дни в бесконечных тренировках, стрельбах и патрулировании монголо-маньчжурской границы, на далёком западном фронте, куда наш призыв так и не попал, грянула Победа. И к Чайболтсану потянулись эшелоны с бойцами, добившими гитлеровцев в их логове. Теперь при нашей помощи они должны были вышвырнуть из Китая японских оккупантов...
Я командовал минометным расчетом, в котором было пять девчат. В день объявления войны Японии, выяснилось, что три барышни из пяти находятся в «интересном» положении, их тут же демобилизовали, а мне командир батареи вставил по пятое число за столь неожиданный недобор личного состава. Я тоже молчать не стал, - ведь это была не моя непосредственная «вина», его же лейтенанты к нам и заглядывали. За что получил 7 суток ареста, а чуть позже «разборки» с представителем СМЕРШа за пререкание с командиром. Правда, особисту понравился мой ответ на угрозу службы в штрафбате. Я сказал, что готов служить там, где Родина посчитает нужным. В результате из минометчиков меня перевели в разведроту, - вспоминает с улыбкой Искандер Газизович.
Наши войска приняли первый жестокий бой у маньчжурского городка Хайлара. Вдохновлённые недавней победой над немцами, солдаты пошли в атаку, как на парад, и просчитались. Роту, командиром отделения в которой служил Рахматуллин, выкосило перекрёстным огнём, в течение нескольких минут она буквально превратилась во взвод. Поняв, насколько серьёзен враг, прекрасно знающий особенности местных условий, бойцы стали действовать не спеша и осторожно.
С гряды у Хайлара самураев выбивали долго, обильно оросив склоны кровью. Выполняя приказ императора, японцы сражались за каждый камень, за каждую кочку, когда кончались патроны - шли в рукопашную, вгрызались зубами.
- Мне, конечно, приходилось читать про харакири, но я с трудом представлял себе, как оно делается, - говорит Рахматуллин. - А на хайларских сопках насмотрелся на самоубийц. Мы загнали на верхушку холма группу вражеских офицеров, а когда начали кричать им, чтоб сдавались, те принялись лихо вспарывать животы саблями, а у кого не было - ножами. Удивительный народ.
Преодолев сопки, передохнули немного, подсчитали потери, отправили в госпиталь раненых, потом двинулись дальше, через пустыню. Честно сказать, легче ещё три таких боя выдержать, чем пересечь Гоби по диагонали: все колодцы на пути советских армий оказались отравленными. Мучила жажда, но на каждом привале доставалась лишь кружка тёплой воды на человека, а лошади полагался котелок. Конягам приходилось туго: они тащили тяжёлые орудия по пескам, где не прошли бы тягачи, а мы им вовсю помогали, утопая по щиколотки в раскалённом песке, обливаясь солёным потом...
Вскоре на нашем пути изредка стали попадаться китайские деревни. Там царили нищета и разруха: худые, почти до прозрачности, дети, старухи протягивали к солдатам руки-паучьи лапки, выпрашивая хоть чего-нибудь. Бойцы щедро делились с китайцами сухим пайком, раздавали комплекты нижнего армейского белья.
Потом была Хинганская гряда, где в каждом ущелье находились японские пулемётные гнёзда. Две - три роты с приданной артиллерией направились по Хингану в сторону города Чифын, очищая горы и прилепившиеся к ним деревеньки от оккупантов. Ночевать приходилось то на земле, то на камнях. Не забыть Рахматуллину, как встала однажды неподалёку на ночлег артбатарея 76-миллиметровых пушек, а утром весь личный состав оказался вырезан самураями, все орудия - испорчены. Видимо, часовые заснули, а комбат остался на ночь у приятеля в пехотном редуте. Прибежал потом, глаза сумасшедшие, глянул и - пистолет к виску. Был Героем Советского Союза... В тот день пришлось идти в бой без артподготовки. На миномёты. Когда брали 4-й дот, чуть не под ногами у Искандера полыхнула огнём болванка - сам до сих пор понять не может, как жив остался. Всё лицо осколками располосовало, челюсть разбило, правое ухо наполовину оторвало. Рядом со вспоротыми животами лежали два его боевых товарища. Залитого кровью Рахматуллина доставили в медсанбат, где врачи зашили и загипсовали его. Но парень чуть отлежался - и снова в бой. Не скоро, но хинганские горы были очищены полностью от японцев, подразделение, где служил Искандер, вышло к Чифыну.
- А затем мы увидели и волны Жёлтого моря, - заканчивает рассказ Искандер Газизович. - В дальний поход я отправлялся рядовым, а на побережье вышел сержантом. На груди у меня были медали «За боевые заслуги», «За Победу над Японией», ордена Красной Звезды и Отечественной войны II-й степени.
После капитуляции Японии Искандер Рахматуллин был откомандирован на командирские курсы, а затем продолжил службу в Москве, благодаря чему был участником шести военных парадов в честь празднования 1 мая и годовщины Великой октябрьской революции 7 ноября. В рядах Советской Армии он прослужил до 1951 года.
- Он может бесконечно рассказывать о своих подвигах, садитесь за стол, - прервала с улыбкой рассказ ветерана его заботливая супруга Ольга Петровна.
Свои фронтовые 100 грамм в честь Дня величайшей Победы Искандер Газизович по-прежнему выпивает за Родину и за Сталина.